– У тебя есть Книга Теней Мейв с Белвикета? – глаза Эойф почти мерцали.

– Да, – тихо сказала я, немного обижаясь на ее волнение. – Но это личное.

Она села назад и посмотрела на меня.

– Ты очень… интересна, – сказала она, как будто сама себе. – Очень интересна.

Тогда она вспомнила, о чем мы говорили.

– Да. В сущности, темная волна – это разрушение. Чрезвычайное разрушение. Одной такой волной был стерт с лица земли Белвикет. До недавнего времени никто не знал, что Мейв и Ангус выжили.

Ангус Брэмсон тоже был любовником Мейв. Они знали друг друга с детства и жили вместе после того, как сбежали в Америку. Но Ангус не был ее муирн-беата-дан. Мейв любила его, но никогда не чувствовала той связи, как с Кьяраном. Мейв так и не вышла за него замуж, и он не был моим отцом. Но он умер рядом с Мейв в сарае в провинции Нью-Йорка. Кьяран закрыл их вместе и зажег огонь.

– Белвикет не единственный ковен, скошенный темной волной, – продолжала Эойф. Она вытащила картинки из своего черного кожаного портфеля. – Это был Риверворри, – сказала она, протягивая мне фотографию. Это был черно-белый снимок очаровательной деревни. Я не могла сказать, ирландской, английской, шотландской или уэльской.

– Такой Риверворри сейчас, – продолжала она, протягивая мне другую фотографию.

Мое сердце наполнилось грустью, когда я увидела, что случилось с Риверворри. Казалось, что прямо посреди деревни взорвалась бомба. Остались только камни: части стен, блестящие, раскрошенные глыбы стекла, когда-то бывшего окнами, темнеющие остатки деревьев и кустов. Я боялась приглядеться: в Книге теней Мейв она описала, как среди руин увидела тело своего кота и руку своей матери под раскрошившеюся стеной.

– Есть еще много других, – сказала Эойф, указывая на стопку фотографий у себя в сумке. – Чип Мандинг, Бетс-Файлд, МакДуглас, Найфвинд, Кроссбриг, Холлисберри, Инкданинг. Среди других.